Раньше незаконнорожденным детям давали особенные фамилии, подчеркивающие их статус

В царской России дети, рожденные вне брака, навсегда получали соответствующее клеймо в виде фамилии, которая словно «сообщала» социуму происхождение своего владельца.

Неприязненное отношение к внебрачным детям на Руси было не всегда. Однако в XVI веке отношение к детям, рожденным вне брака, стало меняться и тому немало способствовала Русская православная церковь. Поддерживая брачное сожитие, освященное церковным благословением, духовенство всячески подчеркивало свое несочувствие последствиям внебрачных связей, порой даже отказываясь крестить таких младенцев.

До конца XIX века незаконнорожденные дети вообще не получали фамилии, а только клички, которые записывали в официальные документы. По сути, так миру сообщалось, что «вы имеете дело с незаконнорожденным». И если благородные родители наделяли таких своих отпрысков усеченными фамилиями, все-таки указывающими на происхождение их рода, то неимущие сословия навсегда оставляли на внебрачных, ни в чем не повинных детях печать несчастья, порой даже в виде бранных слов.

Эти клички нередко потом превращались в фамилии. А вот когда ребенок рос с чужим отцом, то его считали чужеродным лишь наполовину. Это сказывалось и на его фамилии. Такой ребенок не имел настоящего отчества и в метриках был записан обычно как Половинкин, или (Пол+имя матери) Полуанин, Полуварварин, Полунадеждин.

Были случаи, когда использовали девичью фамилию матери или крестного отца, однако к этим фамилиям все равно прикреплялся «Пол…», и получались Полупьянов, Полоумнов, Полустроев, Полукроев и т.д.

У знатных особо также существовала практика полуфамилии, но она немного отличалась от той, которую использовали для простых людей. Например, незаконнорожденные дети Трубецких, получали половину фамилии и становились Бецкими. Часто образованные дворяне для составления фамилий своих бастардов использовали анаграммы. Например, Шубин — Нибуш, Чарналуский — Луначарский.

Только в начале XX века все незаконнорожденные дети стали получать те фамилии, которые им пожелали оставить их родители. И в них уже, зачастую не были зашифрованы обидные прозвища и данные о том, что они — родные лишь наполовину. Однако, предосудительное отношение к таким детям еще долго сохранялось в обществе и полностью исчезло лишь к концу XX века.